January 13th, 2015

бодрость

(no subject)

Приснилось, что в меня вселился дух моей давней, незапамятной соседки по коммуналке Христины Ивановны. Наврал, зараза, что его арестуют чекисты, если он срочно где-нибудь не спрячется. Ну, я и купилась.

Потом, конечно, оказалось, что Христина Ивановна меня банально развела, и никто её отродясь не репрессировал и арестовывать не собирался. И вообще – что биография у неё непростая, но вполне тривиальная; зато полная интереснейших бытовых деталей. И за эти детали я ей во сне прощаю всё: и то, что она живёт во мне на халяву, и то, что заставляет меня мурлыкать на кухне какие-то противные романсы, не считаясь с тем, что я не знаю слов, и то, что учит меня курить, говорить по-французски и ходить не семенящей, а широкой увесистой походкой. Отрадно, что при этом никакого раздвоения личности у меня не происходит; я прекрасно знаю, что я – это я, а Христина Ивановна всего лишь снимает задарма угол в моём подсознании. Зато по вечерам она диктует мне свои воспоминания, не то чтобы захватывающие, но какие-то ужасно смачные, и я, записывая их, жалею, что мой маленький ноутбук не подключён к большому экрану, чтобы текст по ходу отображался на нём в виде самодвижущихся фотографий, немножко раскрашенных от руки.
бодрость

(no subject)

На углу возле арки пожилая дама утешает красную то ли от холода, то ли от расстройства девушку-подростка:
- Оленька, не надо. Ничего же не случилось! Ты ведь помнишь это, да? – любовью оскорбить нельзя…
- Че-во?! – Оленька широко раскрывает зарёванные глаза. – Ба, ну, что ты гонишь? Ну, ты совсем не знаешь жизни!

И ведь похоже, что она права
Кстати, однажды какой-то странный тип, выдававший себя за испаниста, сказал мне, что в оригинальном тексте пьесы такой фразы нет. Вообще.

***
Занавешиваться метелью Москве до невозможности идёт. Она при этом становится такая загадочная. Как пожилая купчиха под вуалью.
Высотка на Котельнической сквозь снежную пелену выглядит так инфернально, что при виде её хочется перекреститься и зажать в кулаке кулончик-талисман. Этакий заколдованный замок, прозрачно-серый, невесомый, увесистый силуэт на фоне плотно-белой вселенной. И вороны каркают где-то там, по ту сторону снегопада.

Вообще, всё Замоскворечье в снегу так уютно и призрачно, что поверить в то, что ты по нему ходишь взаправду, а не во сне, можно только благодаря моментально промокающим насквозь сапогам. Под Яузским мостом висят фонари, подсвечивая зелёные проруби внизу и превращая их в совершенно бездонные, совершенно колдовские колодцы. Утки плавают в этом свете, посверкивая перламутровыми головами и тряся позолоченными задницами.

***
Ночью над одним из читальных залов прорвало трубу. Книги, к счастью, не пострадали, но потолок частично обвалился и теперь зияет внутренностями – переплетение сморщенных труб, проводов и металлоконструкций. Поймала себя на том, что с чисто эстетической точки зрения мне нравится. Очень напоминает моё кольцо.

0_111dfb_cd0db626_orig

(Автор - irka_knopkina - потрясающий, доложу вам, автор)

Когда я надеваю его вместе с другим – лабрадоритовой полусферой, похожей то ли на пузырь с морской водой и песком, выставленный на солнце, то ли на половинку космического глобуса с лампочкой внутри, получается махровый Жюль Верн. Какое-то абсолютное детство в высокой концентрации. И стоит опустить взгляд на руку, как в груди начинает приятно холодеть и волноваться. Удивительно, что оно на самом деле никуда не девалось, просто то ли спало,, то ли бегало где-то по своим делам, а теперь стало периодически возвращаться и, снисходительно поглядывая из лабрадоритового окошка, приговаривать: ба, ну, какая же ты смешная!