September 4th, 2015

сквайр

(no subject)

Если вы думаете, что меня отпустило, то чёрта с два. У меня опять катарсис по всем фронтам, и я уже понимаю, почему греки в театре смотрели представление лёжа. Не потому, что они вообще, как товарищ Горбовский, норовили прилечь при каждом удобном случае, а потому, что они ходили к Софоклу, как к психоаналитику, а театральные места у них были вместо кушеток.

Короче, ужас какой-то. Зачем я опять стала это смотреть?
Я опять о «Ричарде Втором», если кто не понял.
Нет, ну, какая классная постановка.

На второй раз я честно понадеялась, что герой Теннанта всё-таки будет выглядеть лучше, чем мне показалось вначале. К чести его сказать, он выглядел ещё хуже. То, что мне показали на второй раз, вообще ни в какие ворота не лезло. Это действительно какая-то ходячая нарциссическая травма с туманным взором и ужимками провинциального актёра. Очень скверного, между прочим, актёра – кто его только выпустил играть короля? Ёлки, эта поступь, это позёрство, эта небрежно откинутая прядь, эти вознесённые брови... Утренний спектакль в уездном доме культуры. Смотреть – невозможно. Оторваться – невозможно. Когда хороший актёр играет плохого, эффект потрясающий. Решительно, он молодец.

А кругом все такие правильные, такие суровые. Сперва с честными лицами прославляют, потом с честными же лицами поднимают мятеж. Из лучших побуждений, ясен перец, при чём тут собственные интересы? Но он же не слушается, он всё топает ножкой, он же не оставляет им выбора... Нет-нет, ничего личного, только об общем благе, только высоким штилем, только верни назад, что отобрал, верни, сволочь, тебе говорят, а то.... Нет-нет, это мы так, для острастки, а на самом деле мы тебя любим и чтим, мы же не предатели, это ты – предатель, а мы – нет... ну, подойди ближе, не бойся, мы же ничего дурного, мы верные вассалы, мы в жизни на себя такой грех....

Самое смешное, что он ведь подойдёт. Он правда дурачок, он играет свою роль плохо, но играет всерьёз. Он не может бежать, куда он побежит? – он же король. Честные люди, спасители страны окружают его, как волки, а он в ответ огрызается, как щенок, и тешится витиеватым лепетом о чём-то сугубо постороннем. И тоскливый ужас в глазах, всё ещё отуманенных игрушечным величием.

Среди этих честных людей он один не лжёт.Collapse )