January 22nd, 2017

бодрость

(no subject)

В ленте уже который день дамы и девицы вспоминают о первых в их жизни украшениях. Свои первые мы с сестрой делали не из фольги даже, а из одуванчиков – пышные янтарные перстни, дивная неувядающая красота. Как мы их скрепляли, чем? Как они держались на пальцах, уму непостижимо. «Вовка, смотри, чего у меня!» И тот с разлёта с разбойничьим хэком срывает перстень с руки девы-в-тереме, но не прячет в карман, а кидает в траву и молодецки попирает ногами. Орать и лупить его смысла нет – он не виноват, что дурак, да и янтаря этого тут полон двор, бери – не хочу….. И вот эти длинные рыцарские цепи из стеблей тех же одуванчиков – как они сладко пахли, как приятно холодили шею, по ходу пачкая её молочным соком…. Не помню, чтобы я сняла с себя хоть одну из них, прежде чем идти домой ужинать, но, похоже, на пороге дома они сами собой исчезали без следа и были правы – жить надо там, где тебя считают чистым золотом, а не вялым измочаленным сеном.

И ещё помню, как сижу на постели в юбке-макси из старого детского одеяльца и прикладываю к мочке невозможной красоты бусину, при каждом повороте забрасывающую комнату острыми рыжими бликами с дрожащей радугой внутри.
- Мама! Ты проколешь мне ухо?
Неважно, что бусина - сама по себе бусина, голая и гранёная, без крючков и застёжек. Ясно, как божий день, что, как только в твоём ухе появится дырочка, так и бусина тотчас обрастёт сама собой всем, чем нужно, и превратится в роскошнейшую в мире серьгу, а вслед за ней в другом ухе отрастёт и другая, обычное дело, мама, ты только проколи! ....

Ухо мне мама не проколола, зато подарила настоящее взрослое кольцо, без камня, но с крупными лунными зёрнами, которые так и назывались – зернь. К тому времени я уже знала, что истинное серебро, помимо прочего, очищает воду от микробов, чертей и прочей вредной для здоровья живности, и ужасно обрадовалась возможности провести эксперимент. Две недели подряд моё утро начиналось с созерцания стакана, на дне которого размыто мерцали лунные зёрна, и все эти две недели вода в нём была чиста, как хрусталь, и отдавала на вкус серебром, и ни одного микроба, ни одного самого мелкого чёртика в ней так и не просматривалось, сколько я ни напрягала глаза, поднося стакан к окну. Эксперимент был признан успешным, а серебро – истинным, и с тех пор кольцом можно было хвастаться с лёгкой душой. Я и сейчас не прочь им похвастаться, потому что оно до сих пор при мне и до сих пор, когда в настроении, налезает мне на безымянный палец и отпугивает от меня если не микробов, то чертей – уж определённо.