January 3rd, 2019

(no subject)

В подъезде пахнет лёгким перегаром и тёплым пирогом. "Пфуй", - говорит из коробки кукла Куно-унд-Отто-Дрессель, молд 1896, которую я несу домой, чтобы утром найти под ёлкой. В конце концов, не так уж и плохо я выгляжу и могу себе позволить притвориться, что мне никак не больше ста тридцати. И что я имею право найти под ёлкой куклу, нежную и мордатую, как полевой хомяк, и целовать её в пухлые антикварные щёки, пока она будет вздёргивать губу и пытаться лягнуть меня прюнелевым ботинком. И Ваське с Петенькой тоже надо будет что-нибудь положить... ну, там, железную дорогу или солдатика...

"Пфуй, зольдатик, - вздыхает Куно-Отто-Дрессель-из-коробки. - Лютше официр".
"Брандмейстер, - говорю ей я. - Свечи, ватные игрушки, пожарная безопасность - сама понимаешь".
"Брандмайстер аух пфуй", - говорит Куно-Отто-Дрессель, и я вижу, что не ошиблась - в этих кудрях и опилках запуталась нежная романтическая душа.

Ёлка у нас, кстати, в этом году какая-то чудная - с лиловым оттенком и без запаха. Её нам принёс дворник Мартын Иваныч, которого все зовут с отчеством, хоть он и дворник. И он же вчера нам хвастался, что никакой он на самом деле не дворник, а вовсе небесный пришелец, родом из лунного города Валлверка. Младшие смеялись и не верили, а мы с Васькой не смеялись, мы-то знаем, что Мартын Иваныч, когда выпьет, откуда хочешь может свалиться, а уж с Луны-то - запросто.

49183540_1181979581975740_7650069771949441024_n
счастье

(no subject)

"Грань" мы, кстати, тоже смотрели вместе с куклой - не с антикварной, с другой, случайно оказавшейся на столике рядом компьютером. На третьем сезоне у куклы отклеилась голова, а у меня ничего, продержалась до пятого, хотя периодически всё же приходилось бегать к холодильнику за скотчем. Дивный пример того, как абсолютный бред, выстроенный по правилам хорошего сценария и доверенный хорошим актёрам, начинает самостоятельно выруливать в сторону нужных мифологем и берёт тебя, как есть, тёпленького и хихикающего, и увлекает в свои дивно-бредовые пространства, которых там, между прочим, как грязи.

Классический безумный учёный, то ли Мерлин, то ли Челленджер, злостный нарушитель законов физики и прочей природы, который притворяется, что у него не все дома, чтобы никто не заметил, что так оно и есть, он же бог-творец, однажды сделавший себе лоботомию, чтобы чего-нибудь не натворить, он же бог-отец, однажды отказавшийся пожертвовать сыном и теперь огребающий последствия, он же гениальный актёр, играющий так блистательно, что в данном формате это просто неприлично. И его сын, который, как водится, при этом как бы и не его и как бы не сын, блудный Адам, так и не распятый, но всё-таки воскресший, четыре сезона подряд тяжеловесно уворачивающийся от настигающих его комиксовых штампов и всё-таки под конец в них вляпывающийся. И Ева-воительница, внезапно без потуг на ироничность и оттого ужасно беззащитная, Малдер и Скалли в одном растерянном лице, альфа и омега, гибель и спасение, штампы и аллюзии в союзе с неуместной неподдельностью, тоже тщательно сконструированной. но почему-то не раздражающей.... И всё это в эстетике "Секретных материалов"....мммм! И вот эти "два мира, два морали", которые на самом деле один мир и одна мораль, и вот это вечное "а давайте на них нападём, пока они не напали первыми!.... что, не можем, потому что мы друг в друге отражаемся? прикончим их - развалимся сами?... да, действительно, какая неприятность... но, может быть, всё-таки разочек прикончим? для пробы, не по-настоящему!... ах, не получится?... ну. хрен с ним, тогда будем дружить.. ах, тоже не получается!... блин, да что ж с ними делать-то тогда?!"

Короче, очень жизненное кино. Но до конца мы с куклой всё же не досмотрели. Как бы там ни было, а голова дороже.

71830