Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

счастье

(no subject)

Ездила в отдалённый район, полный дикорастущих пятиэтажек и прекрасных немногословных аборигенов. Заблудившимся путникам там не рады. Возможно, сказывается какой-то древний исторический опыт.

- Мужчина, что вы давите на кнопку? Звонок вообще-то не для вас!
- Простите, это автошкола?
- Какая ещё автошкола? Это центр интеллектуального развития молодёжи!
- Да нет же, должна быть автошкола! Вот, у вас тут, над дверью написано....
- Мужчина! Я понятия не имею, что у нас тут над дверью написано!...

...А вот мне как раз нужна не автошкола, а местная жилконтора. По добытому мною адресу её нет как нет, но мы же не агностики, в конце концов.
- Есть, есть! – говорит возникший на моём пути ангел в гриме и костюме дворника. – Во-он тот подъезд.
- Это точно она? А.... вывеска где?
- Нету вывески! И домофона нету. Надо ждать, когда кто-нибудь выйдет, а так не войдёшь....
Из полуподвальной дверцы высовывается рука, манит к себе моего спасителя, и через минуту из глубин полуподвала доносится: «Зачем ты разговариваешь? Кто тебя просил?» - «А если спрашивают?..» - «Мало ли, что спрашивают! Они спрашивают, а ты не разговаривай! Разве это твоя работа – разговаривать?!»

В таких районах всегда есть сакральные места, о которых не надо знать пришельцам. Тамошняя жилконтора и есть такое место. Изнутри она вся выложена мрамором, и там ходят безмолвные жрецы, погружённые в медитацию и унизанные перстнями.

***
Два мелких пацанёнка, по виду не крупнее второклашек, идут домой из школы. Одни, без взрослых. Редкое зрелище в наши дни.
На переправе через лужу один роняет мешок со сменной обувью. И.… нет всё-таки этот народ – другая планета; ну, кто бы из нас, нынешних, откликнулся на такое событие ликованием и прыжками с разбрызгиванием во все стороны пузырчатой, как газировка, весенней воды.
Истекающий влагой мешок извлекается наружу, и его печальный облик вызывает у этих двоих новую бурю бессердечного восторга. Ещё один мелкий товарищ, конвоируемый бабушкой, косится на них с неприкрытым неудовольствием и скрытой завистью – а потом тихо, как бы случайно спускает верёвку собственного мешка и тащит его по воде, как кораблик, делая вид, что сам того не замечает.

***
Днём шла к метро, а навстречу мне толпами шли счастливые просветлённые люди, просто какая-то бхагавад-гита на выезде. Молодёжь с яркими, как от поцелуев, губами, дамы с томной размазанной помадой, какие-то интеллигентные вурдалаки со стыдливой сытостью в глазах и блестящей каплей крови на подбородке.... И все почему-то облизывались - все как один. И только на углу улицы всё стало понятно. Там стоял мужик в заляпанном алым фартуке и торговал карельским вареньем. По обе стороны от него, в окружении банок и баночек стояли исходящие райской сладостью бочонки, и он черпал из этих бочонков громадными, как братины, пластмассовыми ложками, и кормил всех, без разбору чинов и званий, и тут же наливал из самовара остывшего чая, а потом перебирал банки со скоростью уличного напёрсточника, выхватывая из общей груды то малину, то вишню, то карельский фрукт ананас, то амброзию чистую с нЕктаром сладким. И хотите верьте, хотите нет, а я самолично видела, как из-за туч украдкой высунулось солнце, обмакнуло луч в одну из банок и тут же спряталось обратно за тучу, чтобы там без помех его облизать.
минни-шопоголик

(no subject)

Молчите. Я сама знаю, что обменивать редкую куклу Effanbee конца сороковых, дивную, дивную малютку в макияже тех лет, губки бантиком, кудри волной, платье вот-вот превратится в дым, на самых стройных в мире ножках – родные рассохшиеся туфельки и почти никакого кракелюра.... Обменять ТАКОЕ – на вот это расфуфыренное китайское великолепие....

Сама знаю, что тот, кто так делает – тот дура. И даю вам слово, что действительно отрывала малютку от сердца. Но мысль о том, что я могу запросто, одним махом, осчастливить танцующего вокруг неё и сияющего восторгом и алчностью Настоящего Коллекционера, который, оказывается, мечтал о ней, вот именно о ней, с тех пор как увидел то ли во сне, то ли в американском каталоге....

Знаю, знаю. Коллекционеры как дети. Хуже детей. Не отстанут, пока не заставят тебя выменять настоящий нож фирмы Барлоу на фантик из-под жвачки.

И вот теперь у меня сидит и таращит бездумные глаза Сферическая Кукла. Кукла в вакууме. Уверена, что именно так должна выглядеть Кукла Вообще, некая условно-волшебная кукольная матрица. Кажется, примерно таких идеальных девочек рисовал когда-то художник Тюбик, справедливо называя это халтурой. Я бы тоже так её назвала, отличное имя, практически греческое, но, во-первых, она всё-таки довольно тщательно сделана, а во-вторых, по паспорту у неё другое имя – Гедда. Не передать, до чего не идёт этому сахарному прянику это диковатое, увесистое, всё из острых ледышек имя, но что делать, жизнь вообще состоит из противоречий. Убеждаю себя в том, что что-то есть в этой незамутнённой палево-розовой первозданности. Как в только что сотворённой Еве, которую на всякий случай сотворили в венецианских кружевах и с приклеенным к шее ожерельем...

Ничего. Придёт время, пооботрётся и тоже станет антикварной, а пока пусть немножко поблаженствует в неведении, ей оно так к лицу. Гораздо больше, между прочим, чем ожерелье.

25127431f61f
барыня

(no subject)

На днях вспомнился недавний разговор с дочкой одной приятельницы.
- Нет, я с ней больше не дружу... Дура такая. Говорит: отдавай мне обратно наушники, которые я тебе на день рожденья подарила!
- А ты что?
- Па-думаешь! Возьму и отдам.
- И не жалко тебе?
- Ни капельки не жалко, они дурацкие. А ей скажу: отдавай тогда, вообще, мои браслеты! И лампочку с зайцем...
- Какую лампочку – ночник? Разве ты ей его подарила?
- Не я. Но, может, она уже забыла, что не я – подарков же много было, все чего-то дарили....
- Извини, но так нельзя, так нечестно.
- Ну, и ладно! Тогда пусть берёт наушники...(Горько) Пусть всё забирает! Сашеньку своего тоже пусть забирает, лю-би-мень-ко-го....
- Сашенька – это ваш одноклассник? Ну, ты даёшь. А сам-то он с кем хочет дружить – с ней или с тобой?
- Ни с кем он не хочет – он что, дурак? Он вообще с нами не дружит, он большой, он в пятом классе. Просто мы с ней договорились, что он будет как будто мой.... А теперь пусть будет её – больно мне надо! Пусть! Так завтра и скажу....

И было это, честное слово, совсем недавно. И мне каждый раз так удивительно, когда я встречаю на улице этих дочек приятельниц, а они уже на голову выше меня, и в колясках у них какие-то Федьки, ужасно классные, только немножко диатезные.
- А помнишь, - говорю ей, - как ты Сашку своего чуть подружке не отдала? Как её звали – Ленка? Лариска?
Она смеётся и, кажется, вспоминает, но с большим, большим трудом. И Фёдор Александрович в коляске смеётся, сам не зная, чему. А завтра выйду на улицу – а там этот Фёдор Александрович бежит куда-то в наушниках, тряся за спиной разноцветным рюкзаком, и уже нипочём его не догнать, даже если захочешь.

(no subject)

На именины друзья подарили мне Красную Шапочку из конца семидесятых. Суперская, между прочим, Шапочка - шарнирная, улыбчивая, с торжественно-узнаваемым советским лицом с мелкими, как горох, немигающими глазёнками. Господи, как же мы не любили в детстве именно вот такие глазёнки! И только теперь я вижу, что при свете лампы они сияют нежной аквамариновой иронией и вообще прекрасны, как не знаю что. И ямочки на щеках. Ну, прелесть, что такое.

Знакомое молодое поколение снисходительно назвало её «атмосфэрной».
- А почему она у тебя рядом с эльфой сидит?

- Ну... не знаю. У обеих красные колпачки. И башмаки похожие. И вообще...

Молодое Поколение терпеливо морщится и ждёт более развёрнутых объяснений.

- Ну... вот... В общем, когда Красная Шапочка собралась идти к бабушке через лес, мама ей строго-настрого наказала: увидишь эльфу – беги прочь и с ней не разговаривай. А то враз утянет в свой эльфийский круг, и будешь там всю жизнь плясать, себя не помня. У других будут семьи, дети, нормальна жизнь, а ты всё так и будешь петь под гитару, ходить на Эгладор, влюбляться в Финрода Фелагунда, или кто там у них ещё есть, и при переписи населения писать «лунный эльф» в графе «национальность».... А эльфе, когда она собиралась... тоже куда-то по своим делам, мама строго-настрого велела: увидишь человека – беги прочь и с ним не разговаривай. А то враз утянет в свой человеческий круг, и будешь там носиться, как загнанная лошадь, себя не помня. Работа – дом – семья – отпуск- - работа – дом – семья - отпуск.... и так до бесконечности. Ни радости, ни разнообразия....

Ну, вот. Пошли они обе через лес по одной тропе навстречу друг другу и, ясен перец, на середине встретились. «Ну, что – будешь тянуть меня в свой круг?» - «Дура, я что ли? Конечно, нет. А ты меня?» - «И я тебя нет».

- Давай тогда, что ль, фотки посмотрим? – подсказывает Молодое Поколение, как бы ненароком извлекая из кармана смартфон.

- Точно. Фотки... «Эх! – говорит эльфа. – А у меня, как назло, волшебное блюдечко разрядилось!» - «Так у меня яблоко есть! – говорит Красная Шапочка. - Давай щас пустим его по блюдечку и вмиг подзарядим!» И пустили они яблочко по волшебному блюдечку, и сели на поваленное дерево, и стали смотреть фотки...

- Щас, щас.... Я тебе свои последние покажу! Их тут чуток, их меньше тыщи! – радуется Молодое Поколение и косится на меня сияющим аквамариновым глазом.

Рисунок1
внутренняя мышь

(no subject)

Молодая женщина и мальчик лет пяти в парке.

- Сергей, не ходи туда. Видишь – там гадость какая-то в кустах...
- Гадость? – мгновенно замирает в охотничьей стойке Сергей.
- По-моему, дохлая ворона.... Фу! Пошли отсюда.... Сергей, ты куда?! Я кому сказала – назад!
- Мама, это не ворона! – радостно возвещает Сергей от кустов. – Это ботинка! Не бойся, она не дохлая, просто она... одна.
- Не смей трогать руками эту грязь! Иди сюда!

Сергей некоторое время медлит, отстаивая право на независимость в принятии решений, а потом со вздохом поднимается с корточек. Неплохо было бы, конечно, понаблюдать за жизнью одинокой ботинки в природных условиях, но, с другой стороны, мир и без того так ярок, так разнообразен. Вон, какой-то ротвейлер в наморднике выгуливает на поводке дядьку без намордника. И зовут этого ротвейлера Сироп. По крайней мере, дядька именно так к нему обращается.
бодрость

(no subject)

Помолитесь, пожалуйста, кто молится, о новопреставленном Александре.
Так странно - только вчера мы с его сестрой водили его в детский сад, вместе читали Купера и играли в Шерлока Холмса.
И то, что он был талантлив - несомненно, но какой он был ДОБРЫЙ - это вообще невероятно. Честное слово, таких просто не бывает.

10152422_1583350485222683_1466713828_n
Кенгуру библиотечное

(no subject)

А меня тут уговорили присматривать за медведем, пока его хозяева будут в отпуске. Не бойся, говорят, он игрушечный. А я, как посмотрела – мама дорогая. Это же любимый медведь малютки Гаргантюа, его в мою квартиру можно доставить только через крышу подъёмным краном. Да и что за странная мысль – за ним присматривать? Кто такого украдёт? – учитывая, что малютка Гаргантюа давным-давно вырос
- Но наш-то малютка ещё нет, - говорят мне друзья. – Мы его еле уговорили без Тобика ехать, и то после того, как наглядно показали, что тот ни в салон, ни в багажник не влезает – ни прямо, ни боком, никаким местом.... Ну, он кое-как согласился, но пи условии, что мы Тобика одного не оставим, а найдём ему няню с хорошей репутацией.
- А чего - одного-то? – говорю я. – У вас что, нет других игрушек, чтобы составить ему компанию?
- Есть-то есть, - говорят, - но всё сплошь танки да бластеры, а с бластером разве поговоришь? То есть, можно, наверное, но на очень ограниченный круг тем….

Ну, я ещё раз посмотрела на этого Тобика и согласилась, что наедине с бластером его действительно лучше не оставлять. Так что, в июне мне придётся как-то расширять дверь и придумывать подходящие темы для светских вечерних бесед. А что? Вон, другая подруга мне рассказывала, что про одного такого Тобика есть целый умилительный ролик – как он загранпаспорт потерял, отстал от самолёта, а потом догонял хозяйку следующим рейсом…. Короче, ушлые они ребята, эти Тобкики, и, как никто, умеют вить из нас верёвки. А у этого ещё лицо такое, что я почти не сомневаюсь в том, что он будет втихаря жрать из моего холодильника и приглашать приятелей на вечеринку, пока я буду на работе.

На картинке – не он, конечно, но явно кто-то из его родственников. А кто мне скажет, что присматривать за игрушечным медведем легче, чем, допустим, за живым котом, тому я скажу: братцы мои, а кто вам сказал, что за котом я не буду присматривать?
pluheviy_medved
бодрость

(no subject)

Февраль – уже весенний месяц, не зимний. В феврале мусорные контейнеры обрастают новогодними ёлками, а новогодние ёлки вокруг мусорных контейнеров – свежими нежно-зелёными отростками на кончиках мёртвых веток, самыми настоящими, со всеми сопутствующими аналогиями. Говорят, какой-то князь Андрей уже наступал на эти грабли, и не имеет значения, что у него они были дубовые, а не еловые. Хотя дубовые, наверное, бьют крепче.

***

- При депрессии обязательно нужны витамины, - сказала мне подруга. - И лучше натуральные, а не вот это вот всё.
Окрылённая этой нехитрой истиной, я пошла в магазин. И полчаса спустя не вышла – выпорхнула оттуда, прижимая к груди пакет. В пакете, свернувшись, дремал свитер цвета молодой моркови, нежный, сочный и абсолютно натуральный - чистокровный беспримесный кашемир, а не вот это вот всё. Пока шла домой, снег сиял, как сумасшедший, и Юпитер был размером с полнеба, и ветер не выл, а пел, плясал и нарочно шуршал моим пакетом, чтобы лишний раз напомнить всему свету о пользе витаминизации.

***
Утром позвонила всё та же подруга:
- Наконец-то хороший сон, представляешь? Как будто я теперь живу в огромном доме, таком старинном и жутко мрачном. Передние комнаты ещё ничего, а чем дальше, тем мрачнее, а коридор – вообще мрак, и сразу видно, что ведёт прямиком в подсознание, ко всем этим монстрам из подкорки… ну, кто там?... муж мой бывший, нынешний директор, потом учительница физики… не моя, а Юркина, но моя там тоже где-нибудь бродит, наверняка… И я думаю: всё, туда я точно не пойду, а останусь-ка я лучше на кухне. А там кухня такая громадная, с буфетами, с холодильником, а в буфете целые батареи варенья старинного, не с крышками, а с такими тряпочками сверху – красота. И я думаю: мука есть, яйца есть – напеку-ка я, братцы мои, пирогов. И такие пироги получились, обалдеть – с вишней, с малиной, с крыжовником. Главное, что вишнёвое там было без косточек, это вообще удача, редко в каком сне такое бывает…... И вот я их разрезаю на кусочки, а они мягкие-мягкие, все так и пышут, и варенье подтекает, и жрать можно, сколько захочешь – это же сон, во сне же не толстеешь, вообще красота…. Ну, думаю, теперь даже если ЭТИ и придут из коридора, я им сразу чайку, и пирожка, и хлебушка мягкого с маслицем….
- Я бы на их месте пришла, однозначно.
- Нет, эти - нет, слава богу, не пришли. Вообще никого не было - красота такая. Давно у меня такого не было, чтобы я, пироги и больше ни одной живой души во всём доме. Дети в институт ушли, кот насрал на ковёр и подался к девочкам. …
- На ковёр? Вот зараза.
- Да ты что! Это же к деньгам!

***

А ещё - знаете, что люблю? Вот этот московский февральский фарфор, то нежно-голубой с розовой каймой, то ярко-синий и сплошь заляпанный золотом. На нём потрясающе смотрится рисунок из чёрных тонких веток; прямо так и хочется послать тому, кто додумался так его расписывать, восторженную эсэмэску.
А на улице мороз, а на детской площадке за нашим домом сидит деревянная сова, рядом с ней стоит на коленях деревянная лиса и просит Бога послать им обоим по кусочку сыра и по фляжке коньяка.

16298615_708908955949474_5994188488462797880_n
бодрость

(no subject)

В ленте уже который день дамы и девицы вспоминают о первых в их жизни украшениях. Свои первые мы с сестрой делали не из фольги даже, а из одуванчиков – пышные янтарные перстни, дивная неувядающая красота. Как мы их скрепляли, чем? Как они держались на пальцах, уму непостижимо. «Вовка, смотри, чего у меня!» И тот с разлёта с разбойничьим хэком срывает перстень с руки девы-в-тереме, но не прячет в карман, а кидает в траву и молодецки попирает ногами. Орать и лупить его смысла нет – он не виноват, что дурак, да и янтаря этого тут полон двор, бери – не хочу….. И вот эти длинные рыцарские цепи из стеблей тех же одуванчиков – как они сладко пахли, как приятно холодили шею, по ходу пачкая её молочным соком…. Не помню, чтобы я сняла с себя хоть одну из них, прежде чем идти домой ужинать, но, похоже, на пороге дома они сами собой исчезали без следа и были правы – жить надо там, где тебя считают чистым золотом, а не вялым измочаленным сеном.

И ещё помню, как сижу на постели в юбке-макси из старого детского одеяльца и прикладываю к мочке невозможной красоты бусину, при каждом повороте забрасывающую комнату острыми рыжими бликами с дрожащей радугой внутри.
- Мама! Ты проколешь мне ухо?
Неважно, что бусина - сама по себе бусина, голая и гранёная, без крючков и застёжек. Ясно, как божий день, что, как только в твоём ухе появится дырочка, так и бусина тотчас обрастёт сама собой всем, чем нужно, и превратится в роскошнейшую в мире серьгу, а вслед за ней в другом ухе отрастёт и другая, обычное дело, мама, ты только проколи! ....

Ухо мне мама не проколола, зато подарила настоящее взрослое кольцо, без камня, но с крупными лунными зёрнами, которые так и назывались – зернь. К тому времени я уже знала, что истинное серебро, помимо прочего, очищает воду от микробов, чертей и прочей вредной для здоровья живности, и ужасно обрадовалась возможности провести эксперимент. Две недели подряд моё утро начиналось с созерцания стакана, на дне которого размыто мерцали лунные зёрна, и все эти две недели вода в нём была чиста, как хрусталь, и отдавала на вкус серебром, и ни одного микроба, ни одного самого мелкого чёртика в ней так и не просматривалось, сколько я ни напрягала глаза, поднося стакан к окну. Эксперимент был признан успешным, а серебро – истинным, и с тех пор кольцом можно было хвастаться с лёгкой душой. Я и сейчас не прочь им похвастаться, потому что оно до сих пор при мне и до сих пор, когда в настроении, налезает мне на безымянный палец и отпугивает от меня если не микробов, то чертей – уж определённо.
дворик

(no subject)

И уже совсем в темноте на нас с Грифоном выскочил кто-то мелкий, пыхтящий и блестящий. Выскочил – и замер столбиком, вытаращив глаза. Мы с Грифоном немножко струсили, но виду не подали.
- Не бойся, - сказала я мелкому. – Моя собака совершенно не кусается. Максимум, что она может сделать в такой ситуации – это то-оненько гавкнуть. И то не факт.
Мелкий завороженно кивнул и убежал в темноту, сверкая пятками. Пятки при этом не просто сверкали, а искрили и подмигивали разными огнями – жёлтыми, синими, оранжевыми.
- Мама, мам! – кричал он кому-то в темноту. – Он не кусается, это факт! Потому что его зовут Максимум!
- Вот видишь, - сказала я Грифону. – С детьми всегда надо разговаривать, как со взрослыми. Тогда они всё поймут и тебя не тронут.
- Хочу такой ошейник, как у него сапоги, - сказал мне Грифон.

***

- Эта такая болезнь, - говорит девушка на скамейке другой девушке, сидящей рядом, - Ну, когда, например, видишь в поле корову с обломанным рогом - и плачешь! При этом у тебя не ПМС, заметь!
- Да ладно, - говорит ей другая девушка. – Я вот вообще могу увидеть совсем целую корову, с рогами, с ногами… и всё равно заплакать. А хуже всего – это розовый слон во-он в том киоске, через дорогу. Зачем они делают таких грустных?
Сестра, думаю я, проходя мимо скамейки.

Дома у меня в хомячьей клетке сидит ещё одна моя сестра. При любом постороннем звуке или движении она проворно лезет вверх по прутьям, потом картинно срывается вниз, тонко, противно рыдает, ругается и сучит передними лапами. Когда я просовываю ей в клетку горошину, она непременно вскрикивает, заливается слезами и лишь затем, зыркнув на меня мокрым глазом, говорит: «у, сволочь!», вырывает у меня горошину, суёт себе за щеку и в таком виде пытается успеть меня укусить. Держать у себя дома такое зеркало и стыдно, и приятно.

Перед сном я представляю себе, как бегу по полю от грустного розового слона с обломанным рогом, и мне не до слёз и не до сна.