Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

бодрость

(no subject)

В ленте уже который день дамы и девицы вспоминают о первых в их жизни украшениях. Свои первые мы с сестрой делали не из фольги даже, а из одуванчиков – пышные янтарные перстни, дивная неувядающая красота. Как мы их скрепляли, чем? Как они держались на пальцах, уму непостижимо. «Вовка, смотри, чего у меня!» И тот с разлёта с разбойничьим хэком срывает перстень с руки девы-в-тереме, но не прячет в карман, а кидает в траву и молодецки попирает ногами. Орать и лупить его смысла нет – он не виноват, что дурак, да и янтаря этого тут полон двор, бери – не хочу….. И вот эти длинные рыцарские цепи из стеблей тех же одуванчиков – как они сладко пахли, как приятно холодили шею, по ходу пачкая её молочным соком…. Не помню, чтобы я сняла с себя хоть одну из них, прежде чем идти домой ужинать, но, похоже, на пороге дома они сами собой исчезали без следа и были правы – жить надо там, где тебя считают чистым золотом, а не вялым измочаленным сеном.

И ещё помню, как сижу на постели в юбке-макси из старого детского одеяльца и прикладываю к мочке невозможной красоты бусину, при каждом повороте забрасывающую комнату острыми рыжими бликами с дрожащей радугой внутри.
- Мама! Ты проколешь мне ухо?
Неважно, что бусина - сама по себе бусина, голая и гранёная, без крючков и застёжек. Ясно, как божий день, что, как только в твоём ухе появится дырочка, так и бусина тотчас обрастёт сама собой всем, чем нужно, и превратится в роскошнейшую в мире серьгу, а вслед за ней в другом ухе отрастёт и другая, обычное дело, мама, ты только проколи! ....

Ухо мне мама не проколола, зато подарила настоящее взрослое кольцо, без камня, но с крупными лунными зёрнами, которые так и назывались – зернь. К тому времени я уже знала, что истинное серебро, помимо прочего, очищает воду от микробов, чертей и прочей вредной для здоровья живности, и ужасно обрадовалась возможности провести эксперимент. Две недели подряд моё утро начиналось с созерцания стакана, на дне которого размыто мерцали лунные зёрна, и все эти две недели вода в нём была чиста, как хрусталь, и отдавала на вкус серебром, и ни одного микроба, ни одного самого мелкого чёртика в ней так и не просматривалось, сколько я ни напрягала глаза, поднося стакан к окну. Эксперимент был признан успешным, а серебро – истинным, и с тех пор кольцом можно было хвастаться с лёгкой душой. Я и сейчас не прочь им похвастаться, потому что оно до сих пор при мне и до сих пор, когда в настроении, налезает мне на безымянный палец и отпугивает от меня если не микробов, то чертей – уж определённо.
Курсистка

(no subject)

Люди,
мы понимаем, что просьбами и призывами подобного рода социальные сети забиты уже по самое никуда.

Но.
Когда ты вдруг сталкиваешься с этим не в сети, а прямо на дороге, и понимаешь, что котик – это не мимими, ежедневно отравляющее твою френдленту, а ЖИВОЕ РАЗУМНОЕ СУЩЕСТВО, которому БОЛЬНО…

Короче говоря. Вчера, во время архнадзоровской поездки, на последней технической остановке в Верее архнадзоровцы нашли сбитого машиной четырёхмесячного котёнка. Живого.

Поскольку было понятно, что если его там оставить, то в состоянии «живого» он пробудет недолго, его взяли в автобус и ночью отвезли в ветеринарку на Цветном бульваре. Выяснилось, что у детёныша сломаны обе задние лапы в коленях. Перспективы хорошие (т.к. животное юное и в неплохой физической форме), но нужна операция на обеих ногах. Стоимость операции - 40 000 рублей (не считая 10 тысяч, уже затраченных на обработку раны, рентген, анализы и прочую подготовку).

Кот ручной. Любопытный. Социальный. В состоянии стресса мурчит и никого до сих пор не поцарапал (даже в рентгеновском кабинете, где его втроём тягали за больные ноги). Красивый кот, ко всему прочему. Врачи вполне допускают, что после реабилитации будет сигать по шкафам, как здоровый.

Поскольку деньги, затраченные спасателями-добровольцами, были реально ПОСЛЕДНИЕ, было бы здорово, если бы Архнадзор (как заметивший и погладивший кота в автобусе, так и прочитавший и проникшийся) принял посильное участие в финансировании спасательной операции. Ну, и не только он, разумеется, а все, кто захочет откликнуться.

Реквизиты здесь

В знак благодарности для желающих можем организовать экскурсии по району Патриарших или ещё как-нибудь отработать вложенные в проект средства. Можно даже организовать эксклюзивную экскурсию в Музей МАРХИ а поскольку его вот-вот закроют, это интересное предложение. И вообще, пожелания и предложения принимаются.

Люди, мы очень вас просим. Вот это жалостное «кто сколько сможет» на самом деле НЕ БЕССМЫСЛЕННАЯ фраза, и на самом деле взять и оторвать от сердца небольшую посильную сумму может каждый из нас. Без ущерба для бюджета и душевного равновесия.

Очень хочется остаться людьми назло всем кризисам и прочему абсурду. А зверь, того и гляди, общими усилиями станет талисманом Архнадзора – как восстановленный из руин и вполне аутентичный артефакт.
какая есть

Игра в ассоциации

Прочитала у amarinn «Сказку о Царевне-Несмеяне» и вспомнила, как любила в детстве этот сюжет.
Царевна плачет и скандалит день-деньской, потому что все кругом только и делают, что лелеют её невроз, подкармливают его причитаниями, балуют потачками и видят в ней исключительно Несмеяну – драгоценное, несносное, больное дитя.
И вдруг приезжает Емеля-на-Печке - дурак, фанфарон и толстокожий эгоист. С ходу принимает зарёванную припухлость её щёк за здоровый румянец и говорит с бесчувственной ухмылкой: душенька, красавица, кровь с молоком, а пойдём-ка, душа моя, спляшем «камаринского».
Тут-то слёзы её и высохли.

***
В станции "Парк Победы" есть что-то крапивинское.
Приехать туда можно, а уехать - нельзя; путь только в одну сторону. И выйти нельзя - один из выходов преграждает железный занавес, а другой - солдат с мечом, не страшный, но серьёзный. Мрамор сверкает нездешней чистотой, в воздухе - гулкая космическая тишь, и пахнет тоже совершенно по-особенному: не казённым домом и не средством для мытья полов, а дальней дорогой и готическим храмом

***
Ещё вчера на улице Мытной жил беспризорный забор в стиле чистейшего псевдоампира - с вензелями, лепниной, неприличными надписями поперёк живота и брейгелевскими мётлами, торчащими сверху и со всех боков. Дополнительная его красота заключалась в его полнейшей нефункциональности: он стоял посреди улицы и ничего ни от чего не отгораживал. А сегодня его уже нет, как и не было, а на его месте - скверик, песочница, колесо, горка с витыми пластиковыми трубами и ограда из кое-как воткнутых в снег металлических прутьев.

На самом деле Полезные Скверики я люблю не меньше, чем Бесполезные Заборы. Знаете, на что они похожи? На клетку для хомяка. Все собянинские скверики с детскими площадками до невозможности похожи на хомячиные клетки.

***
А дом Рябушинского напоминает показ высокой моды. Любоваться можно до бесконечности, но соотнести это с реальной жизнью – увольте.
Очень крепкие люди были эти купцы Рябушиские, если умудрялись жить среди тамошних водорослей и водяных потоков и не превращаться, допустим, в белых китов.
Хотя – кто знает – может, иногда и превращались.
А потом всплывали на верхнем этаже, в потайной звёздной часовне, и, шевеля усами, смотрели на россыпь невиданных светил у себя над головами и слушали дальние небесные голоса.
Нет, они на самом деле все были нереально круты, вся эта семейка, даже без домыслов и иносказаний. Звёздные киты – это вообще, доложу вам, сила.
бодрость

(no subject)

- Матвей, ты съел апельсин?
- Ну, ма-а… Он такой кислющий!
- Что за манера – не отвечать на поставленный вопрос? Я спрашиваю: ты апельсин съел?
- Ну… я из него все витамины «це» выгрыз, а остальное выбросил.
Collapse )
бодрость

(no subject)

Вообще, когда после работы вместо собаки тебя встречает мелкая хрень на длинных ногах, с разбега вытирает об тебя бороду, только что извлечённую из рыбной миски, и поёт голосом немножко соловья и немножко разбойника – это, я вам скажу…

Нет, чувства смешанные, конечно.

Особенно когда пытаешься тут же, у порога, откупиться от неё Собачьей Колбаской.
Видели бы вы эти широко расставленные, широко распахнутые глаза, полные кроткого влажного упрёка.
- Ну, как ты можешь?... Как ты могла подумать, что я целый день жду тебя у запотевшего окна только ради этого! Ты видишь, как сдавлено моё горло? Это спазм счастья. Я счастлива видеть ТЕБЯ, а не вот это. Тем более, что сейчас оно всё равно не пролезет сквозь спазм…

Колбаска лежит на полу и пахнет остро и экскрементарно. А мы на неё даже не смотрим. Плевать мы на неё хотели – как лежала, так пусть себе и лежит. Нам не до неё – мы обнимаемся, визжим, крутим хвостами, утираем слёзы бородами и так тихо-онечко, из-за плеча, краем глаза… Нет, даже не краем. А краешком. И чуть-чуть вдыхаем аромат кончиками ноздрей. Чуть-чуть, капельку, самыми- самыми кончиками…
- Мама, ты ведь оставишь её тут лежать, правда? Пусть полежит – какое-никакое, а оживление интерьера. Да и не мешает никому….
- А ты не боишься, что за ночь она исчезнет?
- Ну, исчезнет – и бог с ней, да? Ведь это её право, в конце концов… хочет – лежит на полу, хочет – не лежит…

Ёлки. А ведь было время, когда я вела себя точно так же.
Родители, приезжающие к нам с бабушками по выходным с подарками. И с какими подарками, мой бог! Толстая, цвета топлёного молока медведица с широко расставленными, широко распахнутыми глазами. Красно-чёрный, как жук-пожарник, попугай со вздыбленными, как у индейца, перьями. Настольная игра «Умный телефон»… Нет, я вам просто передать не могу!..

Но нельзя же было позволить им заподозрить, что я ждала у запотевшего окна вовсе не их, а пожарного попугая с топлёной медведицей! Тем более, что не у запотевшего. Тем более, что вовсе и не ждала…. Ну, то есть, практически не ждала. Так, только самым-самым краешком ожидания...

Медведица лежит на полу с глазами, полными влажного упрёка, а я чинно радуюсь родителям и совершенно на неё на смотрю. Родители тоже радуются, но как-то немного растерянно. Не верят. Всё-таки не верят, что я люблю их ради них самих.

Может быть, выбросить медведицу за диван? Уж тогда-то они точно поверят!

И потом, я ведь сплю именно на этом диване. И, значит, ночью, когда всё угомонится, можно будет без помех извлечь её оттуда, покрыть покаянными поцелуями и пристроить к себе под бок – так, чтобы вместе, в унисон вздыхать, пахнуть тёплой синтетической шерстью и подглядывать друг за дружкой сквозь сомкнутые ресницы.
бодрость

(no subject)

На редкость противный сон приснился.
Как будто мы с одной моей знакомой пошли на лекцию в Музей изобразительных искусств. Насколько противной была лекция, я уже не помню, но вот дальше случилось совсем уж нехорошее. Каким-то странным образом я вновь оказалась в лекционном зале – на этот раз одна – и увидела, что всё уже давно закончилось, никого нет, и даже уборщица успела протереть пол и поставить на столы перевёрнутые стулья – в точности, как мы ставили в детстве, когда мыли класс. И вот на одном из таких перевёрнутых кверху ножками стульев я увидела дамскую сумочку, которую всё так же уборщица – честная душа – нашла на полу и оставила там в надежде на то, что хозяйка хватится и за ней вернётся.

И дальше в этом сне я почему-то поняла, что это сумочка той самой моей знакомой, что это она её тут забыла – поскольку она вечно всё забывает даже наяву…. И вот я взяла эту сумочку, зачем-то в неё полезла и посреди всяких пилочек-флакончиков-платочков увидела свёрнутую трубочкой пятитысячную купюру. И рядом – несколько тысячных, уже не припомню, сколько – две или три.

И я, вообразите себе, ОБРАДОВАЛАСЬ, что вот сейчас возьму себе эту сумочку вместе с деньгами, и никто на всём белом свете не заподозрит, что это сделала я. И знакомая моя нипочём не вспомнит, где именно она её забыла; а если и вспомнит и вернётся, то решит, что её давным-давно подтибрила всё та же уборщица – или ещё кто-нибудь. И ей даже В ГОЛОВУ НЕ ПРИДЁТ, что это сделала я, так что я могу быть совершенно на этот счёт спокойна.

Вы даже представить себе не можете, как гнусно я радовалась этому весь остаток сна! При этом я и там, во сне, чётко помнила, что моя знакомая едва сводит концы с концами, и что при её десяти тысячах жалования, больных родителях, сыне-оболтусе и мужниных алиментах, выплачиваемых в виде туманных угроз, эти деньги вряд ли являются лишними. Прямо сказать, это наверняка всё, что у неё есть до следующей зарплаты.

Но это понимание абсолютно ничего в моей радости не меняло.

И, проснувшись, я, натурально, устыдилась содеянного и, как сказал бы Гайдар-дедушка, крепко задумалась. Ясное дело, наяву я никогда в жизни так бы не поступила. Но кто же тогда всё это проделал во сне, если не я? Сон-то снился мне, а не кому-нибудь другому.

И ведь не сказать, чтобы я сейчас испытывала какую-то особую нужду в деньгах. Нет, ничего подобного. И в длинной череде моих многочисленных пороков жадность к деньгам никогда не переминалась с ноги на ногу даже в самом хвосте – по крайней мере, наяву. Можно, конечно, предположить, что я просто испытываю к этой моей знакомой некую тайную неосознанную неприязнь - но всё дело в том, что я так мало её знаю, что никаких подсознательных чувств по отношению к ней у меня пока не обозначилось, а из сознательных ничего, кроме симпатии, нет, хоть ты тресни.

В средневековых катехизисах при испытании совести перед исповедью рекомендовалось вспомнить и о грехах, совершённых во сне. До недавнего времени эта дотошность казалась мне на редкость забавной. А теперь я думаю: э-э-э….

Нет, ну, в само деле…. Не впадая в привычную мнительность и преувеличения - как бы разобраться, откуда что берётся? Я, как человек, практически не знакомый ни с высшей, ни с низшей, н с какой-либо промежуточной нервной деятельностью, не понимаю: в какой степени всё то, что мы делаем, чувствуем и переживаем во сне, принадлежит именно нам?
И где оно прячется, это наше второе паскудное «я», которое там всё это вытворяет, пользуясь своей полнейшей безнаказанностью? Неужели всё в том же чёртовом бездонном подсознании?

На коростелёвскую «Ловушку для снов» ссылку не давайте. «Ловушку» я и сама читала, и не один раз.