Category: лингвистика

Category was added automatically. Read all entries about "лингвистика".

бодрость

(no subject)

Что-то вдруг вспомнилось, как однажды, уже будучи в солидном семи-восьмилетнем возрасте, я увидела на витрине магазина точь-в-точь такую же скатерть, какой был укрыт стол в нашей старой квартире , и впервые в жизни зарыдала от ностальгии по ушедшей молодости. Сладость этих слёз была непривычной и восхитительной. В увлечении я не заметила, как из магазина вышла мама.
- Ну, ничего себе, - удивилась она. – Всё равно не куплю ни книжек, ни игрушек, даже и не старайся.
- А я ничего и не просила! – обиделась я.
- Хм… Правда, - согласилась мама. – Ну, ладно, бог с тобой - говори, чего тебе хочется. Но имей в виду, это в последний раз. И вообще – что за примитивный шантаж? Ты даже в пять лет себе такого не позволяла.
- А что ты мне купишь? – сквозь слёзы заинтересовалась я.
- Выбирай, - расщедрилась мама. - А там посмотрим.

Но я не стала выбирать. Не захотела извлекать низменную выгоду из возвышенной грусти. А потом думала: чёрт, там же была такая дивная чукотская девочка в шубке и расшитых бисером сапожках! И такая потрясающая тетрадь в кожаной обложке и с желтоватой бумагой…

Так и раздиралась потом противоречиями, гордясь собой и себя же ругая.
А чукотскую девочку мне потом всё-таки купили. И в первый же вечер от неё отвалилась нога в расшитом сапоге. И вообще она вся была склёпана кое-как, на соплях, за что пришлось полюбить её уже всерьёз, не на шутку.

***
А ещё в том же магазине были Collapse )

images
бодрость

(no subject)

Толстый уютный Polizei на лавочке в сквере. В одной руке – блокнот, в другой – карандаш, между оттопыренным ухом и вздыбленным плечом – глухо попискивающий мобильник.
- Так. Так… Юбка коричневая плиссировочная. Понял. С фонариками? Погоди… Куда там к ней фонарики привешены? Не понял... Что? Рукава? У юбки?! А-а-а, у блузки. Не, ну, чё, не могла нормально объяснить, что ли? Значит, фонарики… Записал…. Погоди! Стоп! Стоп! Ей же в школу уже через два дня! Как я за два дня найду всю эту плиссерню с фонариками?! Ах, в шкафу, в большой комнате, слева?.. Нет, я понимаю, что в большой комнате слева, но ты тоже соображай! Два дня же всего осталось! Как я их за два дня-то найду?!

***
Удивительно, как быстро из тёплых агукающих лялек, которых так хорошо было таскать на руках и гладить по лопаткам между нежными бугорками свернутых крылышек, вырастают суровые мужчины, которые скорее умрут, чем позволят дамам помочь себе завязать шнурки на ботинках. Уж лучше они так и пойдут во двор с незавязанными шнурками, а дамы будут, не дыша, идти следом, мысленно поддерживая эти шнурки, как шлейф, и моля ангела-хранителя, чтобы он не дал своему подопечному о них запнуться.

И вообще эти суровые мужчины сплошь и рядом бывают жуткими занудами.

- Егор, ты, значит, этим летом был на море?
- Нет.
- Как – «нет»? Ты же в Крым ездил? Значит – был на море.
- Нет.
- А где же ты был?
- Иногда – в море. Когда купался. Около моря тоже был – когда на песочке. А на море не был. На море только корабли. Ну, там, и лодки всякие….
- Однако… Лингвист из тебя растёт, что ли?
- Типун тебе на язык! – бледнеет присутствующая при нашем разговоре бабушка. – Научишь ещё – он и правда захочет, чего доброго, на филологический… На самом деле он тебе всё это плетёт только ради того, чтобы сказать «нет». Правда, Егор? Ты нарочно сказал «нет»?
- Да.
- Вот видишь! Сам признался.
- Я нарочно признался.
- Зачем?
- Если я не скажу нарочно «да», ты опять скажешь, что я всё время нарочно «нет» говорю…

Бабушка беспомощно поджимает губы, а затем для чего-то включается в начатую нами опасную лингвистическую игру:
- Значит, ты считаешь, что «был НА море» говорить нельзя?
- Нельзя. На море корабль. Потому что он сверху. – (Показывает руками). – А я был внутри. В море. – (С упрёком) – Ты же мне круг оранжевый так и не купила!
- А сказать «корабль в море» - можно?
- Можно. Когда он уже утонул.
- Хм… Именно в море, а не под морем?
- Да.
- А под морем что-нибудь бывает, как ты считаешь?
- (Снисходительно). Конечно, бывает! Нефть.
- Вот видишь! – Бабушка поворачивается ко мне, светясь торжеством. – Не лингвист! Откуда лингвисту знать про нефть под морем?