Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

дворик

(no subject)

Ходили с Грифоном прививаться от бешенства, стояли в очереди в регистратуру, разглядывали шикарный рентгеновский снимок фламинго, занимавший полстены. «Пойдём отсюда!» - вздыхал Грифон, сидя у моих ног.
- Да-да, я записала. Бублик, - говорила кому-то регистраторша в трубку. – На завтра, на восемь тридцать. Погодите, сейчас заполню карточку. Курагин... а имя-отчество?... Ах, это ваша собачка – Курагин? А вы, значит, Бублик?!
«Пойдём отсюда», - вздыхал Грифон, сидя у моих ног.

***

На трамвайной остановке свищет ветер и бренчит невидимый небесный колокольчик. Смартфоны держать холодно – пальцы мёрзнут, поэтому люди томятся и поневоле начинают рассматривать окружающий мир
- Мам! А на том балконе – какие цветы?
- Вон на том? Маргаритки.
- А почему маргаритки – это цветы, а валентинки – это сердечки?
На это есть универсальный ответ: «Шарфом рот закрой, а то простудишься». Но эта мама какая-то особенная. Терпеливая и внимательная.
- Маргаритки – это просто так, женское имя, а валентинки – это в честь святого Валентина.
Дочь уважительно хмурится, задирая голову.
- А аскорбинки? Аскорбинки в честь кого?
- Шарфом рот закрой, а то простудишься….

Девушка с парнем, дыша друг другу на руки, обсуждают планы на вечер.
- Нет, к Андрону не пойдём. Он опять будет гречневой кашей с «Бейлисом» кормить.
Я тут же представляю обливной горшок, в нём утопает в нежных пьяных сливках распаренная гречка, а из неё торчит деревянная ложка, расписанная ирландскими узорами... Нет, пожалуй, я тоже к Андрону не пойду.

Мимо нас, артистически имитируя звук приземляющейся ТАРДИС, проезжает маленький синий трамвайчик с тонированными стёклами. Звук абсолютно ТОТ САМЫЙ, у меня даже мурашки ползут по затылку. Разумеется, он не останавливается – да и кто бы сомневался.
- Это какой номер был? – интересуются, оторвавшись друг от друга, нелюбители каши с Бейлисом.
Трамвай с астматическим всхрапом исчезает за поворотом, но я точно знаю, что он БЫЛ, что я его не придумала. Если бы придумала, сказала бы, что не синий, а какой-нибудь другой. Для правдоподобия

На снимке - просто так себе трамвай, не тот самый.
DSC04524
доктор

(no subject)

В «Докторе Хаусе» мне отдельно нравится то, что главный герой, на котором как бы всё замкнуто, не заслоняет, а оттеняет второстепенных. И что фильм этот - не про то, от чего люди умирают, а про то, почему они, вообще, живут. Судьба как диагноз, жизнь как история болезни, вера то ли как плацебо, то ли как панацея, любовь то ли как согревающий пластырь, то ли как очистительное, но тем не менее рвотное средство, и надежда как способ самолечения, не всегда, кстати, такой уж провальный. Великолепна серия про священника, который симулирует перед Богом утрату веры, а ни Бог, ни доктор ему не верят, хотя обоим такой поворот явно интересен.... Великолепно, что он, этот священник, такой противный, жалкий, пьющий, прыщавый, к концу серии тебе уже дорог и мил до невозможности, и ты понимаешь, что эта история – и про тебя тоже, никуда не деться. Да кабы только эта – они тут через одну такие. И.... вот, ИМХО, тем, что нам интересны судьбы и личности клиентов, а не только сыщика, всё это и похоже на историю настоящего, канонического Холмса; ну, а то, что герой живёт в доме под номером 221б – это уже так, вишенка на торте.

И ещё ужасно интересно, как герой отыгрывает архетип Шута. Ведь он же правда очень злой и жёсткий, этот герой, он до ужаса упрям и деспотичен, копия папы, а может, ещё и покрепче, но, если всё это преподносить в форме шутовских капризов и вывертов, приправленных циничными шутками и гримасами, окружающие не разбегутся от тебя без оглядки, а снисходительно вздохнут: «ну, это же Хаус, он такой». И он правда ужасно мягкий и добросердечный, он до ужаса податлив и сентиментален, он даже комара не может прихлопнуть, не то что крысу, а за одно то, с каким выражением лица он смотрит на больную раком девочку, над которой только что показательно язвил, Лори нужно было дать отдельного «Оскара» и пару коньков в придачу... Но, опять-таки, если поверх этого не окажется циничный шут со своими ужимками и ухмылками и со своей то злой, то весёлой бесцеремонностью, подчинённые сядут на шею, пациенты скиснут, а зритель переключит канал. Конечно, с тех пор этот приём стали использовать в хвост и в гриву, и он порядком приелся, но то, что Шерлок Холмс позволяет проделывать с собой и это тоже и не перестаёт от этого быть Шерлоком Холмсом – чрезвычайно занимательно. Во всяком случае, вот у Гая Ричи тоже получилось, хотя и как бы в другом ключе.
сквайр

Три мудреца в одном тазу пустились по морю в грозу.....

Внезапно понравился «День Доктора». Очень показательная штука.

Три Доктора на одном пространстве оказались прекрасны, как рассвет. Особенно на фоне традиционно чудовищного сценария. То, что они там именно «на фоне», а не внутри, спасает и их самих, и зрелище в целом, несмотря на то, что пациент давно и безнадёжно мёртв и так устал от бесконечных гальванизаций, что даже не дёргается. Но вот этот их блистательный контраст и блистательное же единение – великолепны. Три в одном – позитивизм, постмодернизм, миф. Все трое пронзительно нелепы и так же пронзительно трагичны. Попытка исправить то, чего исправить нельзя. Один спрашивает: ребята, а сколько детей было на нашей родной планете, которую мы уже уничтожили, хотя нам только предстоит это сделать? Другой бледнеет и кричит, что не помнит этого и вообще никогда об этом не знал. Третий бледнеет и называет точную цифру. Тот, что знает эту цифру назубок – родом из тех незапамятных времён, когда никто не путал драму с компьютерной игрой и знал, что «отмотать назад» - невозможно. Тот, что делает вид, будто об этом забыл – только делает вид. Это то самое, пилатовское: прошу тебя, скажи мне, что этого не было! Давайте вернёмся обратно и всё исправим - спрячем планету под одеялом, как сами прятались в детстве от страшных снов, и всё будет хорошо….

Прекрасна эта внезапная шестидесятническая вера в то, что достаточно просто-напросто не нажать на красную кнопку, и дальше всё пойдёт, как по маслу - зло самоликвидируется, а бывшие враги будут жать друг друга руки и делиться военными секретами. Трогательна и безнадёжна вера в то, что доктор может исцелить, не причиняя боли, и ампутацию при желании всегда можно заменить транквилизаторами. Прекрасна эта несчастная фанатка в шарфике, которая, скрючившись и вжавшись в стену, бормочет: «докторменяспасёт, докторменяспасёт!» - а потом, выпрямившись и глотнув кислорода из ингалятора, лезет на амбразуру и побеждает (кто это там сказал, что вера в спасителя лишает людей воли?) И трагически заманчива попытка убедить и нас, и самих себя в том, что сюжет картины можно изменить, по-другому прочитав её название.

И похоже, что тот Доктор, который пришёл прямиком из мифа – самый страшный, самый чудовищный из всех Докторов – знает, что всё это читерство чистой воды, но молчит, потому что не хочет лишать надежды себя_в_будущем и себя_в_прошлом. И мне нравится то, что он так неубедителен в своём как-бы-энтузиазме – он уже проходил это «давайте повернём всё вспять и всех спасём» и знает, чем это заканчивается. Да и на кнопку он нажимал уже не один и не два раза.
дворик

(no subject)

Не успела я выложить рецензию на «Гамлета», как мой интернет оживился и закидал меня рекламой: «Лечение психоза в Москве!», «Лучшие неврологические клиники в шаговой доступности!», «Шизофрения – не приговор!» Всё-таки, люблю я этого Большого Брата, прикольный он мужик.

***
Ворона вынимает корку хлеба из заиндевелой травы, как из морозилки, и идёт к луже размораживать. Опускает в воду, потом вынимает, кладёт перед собой и смотрит с задумчивым отвращением, склонив голову на бок. Потом отворачивается к кустам снежноягодника и нацеливается на одну из ягод. Абсолютное ощущение, что хочет сорвать её и положить сверху на корку, чтобы хоть чем-то украсить эту хмурую утреннюю жизнь. Сбоку подскакивает воробей, выхватывает корку из эпицентра её эстетических раздумий и опрометью летит с ней в глубину парка. Ворона смотрит ему вслед, склонив голову, и думает: боже мой, какая тема для басни!

***
На газоне сидит кот и глядит вверх, задрав голову. При виде нас с Грифоном на минуту отвлекается, брезгливо дёргает щекой и опять устремляет взгляд в пространство. Напрасно мы с Грифоном пытаемся глядеть в том же направлении – ну, небо, ну, ветки, ничего особенного. Кот сидит неподвижно, но по спине его видно, как мы его бесим. Мы извиняемся и идём дальше. Проходим немножко вперёд и видим двух дворников, которые стоят, опершись на мётла, и смотрят вверх, задрав головы.
Не парк, а буддийский монастырь. То-то мне показалось, что кот был лысоват.

А над подворотней висит обрывок бумажки, на котором написано «... арка мёда». Хороший у нас двор.

***
Проходя мимо детской площадки, вспомнила, что когда-то одним из первых признаков настоящей осени была лужа под качелями. Не мимолётная, после недавней грозы, а хмурая и застарелая. Нельзя тормозить – значит, нельзя качаться, грусть-засада. А ведь буквально вчера вечером ты летал туда-сюда под стрёкот кузнечиков, и жизнь пахла полынью, антоновкой и тёплыми звёздами.

А это просто так, потому что душа запросила красоты

DSC01650
бодрость

(no subject)

- Давай, ты будешь Гитлер, а я - партизан! – предлагает моей собаке кошка, живущая в зоомагазине и притворяющаяся, что работает там дегустатором мышей сухих кормов. И, пока мы с собакой покупаем себе шампунь и колбаски, ползает мимо нас по-пластунски, прячась за банками с этими самыми кормами, и выпрыгивает оттуда боком, вздыбив хвост, и вскакивает на прилавок, чтобы в нужный момент броситься нам наперерез и отрезать путь к отступлению.

Моей собаке это не нравится. Она не понимает, как она со своими кроткими еврейскими глазами, марксистской бородой и отвращением к насилию и вегетарианству может быть Гитлером. И она не понимает, зачем партизану нужно всё время с шипением скакать через Гитлера туда-сюда, как через цирковую тумбу. Но, верная своему отвращению к насилию, терпит и только вздыхает.

Когда я единственный раз в жизни отдыхала в Сочи в санатории, там была одна дивная дама. Очень пожилая и безумно колоритная.
Врач прописал ей ежедневный бассейн, а она не умела плавать. И все предписанные врачом тридцать пять минут болталась у бортика, вцепившись в поручень, пока тамошняя мелкота играла с ней точно в такого же Гитлера, сигая через её голову в воду и с победительным визгом выпрыгивая обратно. Меня эти ежедневные процедуры страшно занимали, и в особенности – та терпеливая, отрешённая кротость, с которой она им подчинялась.

Мы познакомились. Оказалось, что она включается и работает только в браузере «опера», потому что ничем, кроме оперы, не интересуется. Но как только я приноровилась выводить её из спящего режима и выучила несколько действующих паролей, наши беседы пошли, как по маслу.

Она была неописуемо прекрасна. Вместе с ней мы ходили к наглухо запертому зданию местного оперного театра, чтобы потрогать его стены, поцеловать его замок и поулыбаться его окнам. А однажды пошли искать дом-музей Валерии Барсовой, который она уже искала без меня накануне и теперь совершенно точно помнила, где он находится.

Проблуждав по тёплым кривым улицам часа полтора, мы высмотрели, наконец, двух барышень здешнего, но интеллигентного вида, и ринулись к ним за помощью.
- Вы не подскажете, где тут музей Барсовой?
- Бабушка, а вы у нас вчера уже спрашивали! – обрадовалась одна из барышень, с нежностью глядя на мою спутницу.
- И позавчера, - прибавила другая, но уже явно приврала для красоты. Хотя….

Музей Барсовой оказался на соседней улице, и охранял его чудовищных размеров бурый псек, которого приютили тамошние сотрудники, но не сумели внушить ему, что это – не его личный дом-музей. Умилостивить его нам удалось только тем, что мы нечаянно с первой попытки угадали, как его зовут.

Зайчик. Конечно же, Зайчик.
бодрость

(no subject)

Люди, как же мне с вами повезло. Вы все такие же легкомысленные, как и я.

Но вообще серьёзных людей в соцсетях очень много. Вот так напишешь спроста о том, что любишь одуванчики – и тотчас же в комментах тебе явится кто-нибудь суровый и благостный и строго спросит, знает ли автор, у скольких людей на этой планете на одуванчики тяжёлая аллергия. Или, к примеру, расскажешь о забавном случае, произошедшем с тобой по пути домой из поликлиники – и тотчас всё тот же серьёзный и благостный строго посоветует тебе срочно сменить врача, потому что, если бы ты возвращался не от абы какого врача, а от ХОРОШЕГО врача, то ничего подобного с тобой бы не произошло. Чудесная писательница публикует маленький, совершенно хрустальный рассказ о том, как мальчик по ошибке назвал косметический карандаш «космическим», и о том, как его молодые родители сперва беспечно над ним посмеялись, а потом, спохватившись, нашли способ свою вину загладить. Тотчас же в комментах собирается консилиум Серьёзных Людей и после длиннющей дискуссии оглашает вердикт: родители сперва поступили УЖАСНО, потом – НЕПРАВИЛЬНО, у ребёнка останется Неизгладимая Травма На Всю Жизнь, ребёнок НИКОГДА теперь не узнает, как по-настоящему называется карандаш, и вообще вся история настолько неправдоподобна и неназидательна, что тут даже и говорить не о чем.

И самое обидное, что тут даже не обидишься. Потому что это – не тролли, это – серьёзные люди, искренне желающие автору добра.
Всё-таки, товарищ Огурцов был гигант, и потомство его неисчислимо и неубиваемо.
И, наверное, оно зачем-то так и нужно. Только я пока не знаю, зачем.

***
Главное, тут даже возраст не имеет значения.
Видела вчера девушку. Ну, очень юную. С рыжей прядью из-под оранжевой шапки и в длинных, до колен, полосатых чулках поверх рубчатых колготок.
Она шла по тающему снегу и говорила в телефон:
- Вот из-за вашей безынициативности, Сергей Валерьевич, из-за вашего халатного отношения наша страна всё время оказывается на грани катастрофы! – И после паузы, чеканно – Да, Серёжа, да! КОНКРЕТНО из-за вашего!

Я даже специально её обогнала и обернулась, чтобы посмотреть, как она улыбается.
Разумеется, она ни фига не улыбалась.
И я подумала: нет, наверное, они зачем-то всё-таки нужны.
И с Сергеем Валерьевичем определённо надо что-то делать.
бодрость

Психотропное

Психоневролог Фортунатов прописал мне от будущих психозов гомеопатические шарики.
Так-то он не Фортунатов, конечно. Но по облику и стати – вылитый Фортунатов.

Когда я случайно, по неопытности попала к нему на приём, он завёл меня в кабинет и долго там плакался об упадке современной психоневрологии. Я утешала его, как могла. Стараясь придать глазам блеск, я говорила о том, как страшно меня интересует биохимия мозга, и радовалась, видя, как он расцветает на глазах. Он долго мне говорил про эту самую биохимию, показывал картинки с мозгами в разрезе и под конец так расчувствовался, что даже денег с меня не взял. Сказал, что ему давно не попадались пациентки, которые хотят поговорить не о своих проблемах, а о проблемах нейропсихологии. А я бы с ним о чём угодно поговорила, лишь бы его утешить, а уж тем более, если с тебя за это и деньги не берут… Короче, это был классный сеанс и, пожалуй, только благодаря воспоминаниям о нём я продержалась весь декабрь, ни разу не впав в меланхолию
- Я пропишу вам гомеопатию! – пригрозил он в финале. – Но только, пожалуйста, не говорите моим коллегам. Здесь все, как один – её жесточайшие противники! Так что, я надеюсь на вашу порядочность.

Я поклялась, положив руку на рецепт. А потом, когда вышла в коридор, приметила краем глаза, что он следит за мной из-за приоткрытой двери. Видимо, ждал, не стану ли я врываться во все кабинеты подряд с криком: «Доктор Фортунатов еретик, он практикует гомеопатию!» А, не дождавшись, прикрыл дверь за моей спиной и досадливо щёлкнул не то ключом, не то задвижкой.

Сегодня у меня эта гомеопатия закончилась, и я пошла в аптеку пополнять запасы.
У гомеопатического окошка Collapse )
какая есть

(no subject)

Боже, как хорош старый фильм про Старый Новый год! КАК они все играют. Так уж нынче не играет никто.

Самая нежная, самая деликатная сатира на свете. И все до жути трогательны в своих невыразимо человеческих пороках. Братья во Адаме и Еве, Авель и Авель, интеллигент во мещанстве и пролетарий в куркулях. Холодильник есть, а счастья нету. Бросить всё, натянуть лапти, нацепить бороду и куда-нибудь пойти… И пьяненький ангел Адамыч, до поры хранящий всех от истинных, не высосанных из пальца бед - и тех, с верхнего этажа, и этих, с нижнего… Занятно - про что бы мы в то время ни снимали, всё равно получалось не про то, какие мы, ёлки-палки, несчастные, а про то, какие мы, ёлки-палки, счастливые. Под ёлкой ли, под палкой ли – всё равно. Загадочная русская душа, чего уж там. А может быть, для того чтобы сатира была так хороша и всеобъемлюща, нужно просто любить людей, а не гнушаться ими.

***
И очень хорош этот народный вариант песни, которую поют Себейкины. "Однажды морем я плыла…" Куприн, упоминая о ней в своей противноватой «Морской болезни», приводит иной – судя по всему, первоначальный – текст:

Но кап-питан любэзный был -
В каюту пригласил.
Он лечь в постель мне дал совет
И расстегнуть корсэт…


В народном же, простодушно-целомудренном варианте нет и следа этой противной сальности:

А капитан КРАСИВЫЙ был -
В каюту пригласил,
Бокал шампанского налил
И выпить предложил…


Понимаете - он был КРАСИВЫЙ.
И - всё. И пошловатая история об интрижке в пути превращается в историю Тристана и Изольды с чашей любовного напитка. "Бокал я выпила до дна" вообще пропускается - не нужно это, не нужно, и так всё понятно - и дальше наивная, дивная в своей мещанской прелести образность "а ровно в срок родился сын, волны морской буян". Ну, да, виноват-то капитан, но всё равно в итоге получился сын моря, сын стихийного чувства, а не тошнотворной одури во время качки…. Очень люблю я эти народные редакции, что-то в них есть ужасно правильное и здоровое. Несмотря на чрезмерное увлечение шампанским.
бодрость

(no subject)

Вот что вспомнила из Вересаева
«Мы разучивали с тремя ребятами басню «Слон и Моська»… И вдруг один с недоумением спросил:
— Почему они зевали?

Я спросил других — почему? Collapse )
А я любила ходить на Поправку. Все знают, что Поправка – это такая дальняя деревня за горизонтом, куда доктора, отчаявшись в прочих средствах, отправляют пациентов. «Ну, брат, иди на Поправку, там тебя вылечат; только смотри, иди прямо, никуда не сворачивай»….
Вот этот часто повторяющийся в деталях вечер: за окном черно, холодно, на окне стоит банка с лохматой медузой по имени Квасной Гриб, на столике у кровати – лампа и рыжие пузырьки с микстурами, пахнущие одновременно скверно и соблазнительно. За дверью хохочет соседка с весёлым прозвищем Адунчик, на потолке качается тень от занавески, одеяло лежит сверху, как каменное, и веки слипаются от давящей на них щекотной полутьмы.
- Ничего, ничего, - говорит откуда-то сбоку мама, - ты сегодня уже меньше кашляешь. Значит – идёшь на поправку.

И я мысленно выбираюсь из тёплого лекарственного уюта, надеваю резиновые сапоги, беру котомку, посох – непременно котомку и посох, я видела в какой-то книжке, как нужно по правилам ходить пешком. И иду в темноту, неуверенно ориентируясь на тусклые непонятные огни где-то впереди. Под ногами у меня разбитое бетонное шоссе, над головой – звёзды, по обочинам – редкие, страшно живописные силуэты деревьев без листьев, кругом – тишина, вздохи вечерних сов, запах пижмы, звёзд и тихой, манящей бесприютности. Где-то там, впереди – Поправка, и я до неё дойду, но как долго ещё идти, никто на свете не знает, только сердце бьётся в пахнущей камфарным маслом груди: тук! тук! тук! И дергач в кустах, как трещотка: трррр! тррр!

Нет, я была уже не маленькая. Я знала, что такое «идти на поправку». Но отделаться от этой картины не могла. Вся моя ненависть к любого сорта Дорогам и вся тайная умозрительная тяга к ним воплощалась в этом бесконечном однообразном квесте, который почему-то казался мне невероятно тоскливым и захватывающим.

А расскажите мне, какие идиомы вы в детстве понимали буквально? И что именно вам при этом представлялось?
SH

(no subject)

А Шерлока Холмса я всё-таки пару раз в жизни встречала. Правда, он ли это был или какой-нибудь Вольф Мессинг – точно сказать не могу.

Первый раз – в Германии, ага. Всё самое чудесное со мной случалось именно там. Collapse )