Category: образование

какая есть

(no subject)

Собираясь в злющую рань в дорогу, обыскала холодильник, нашла там посторонний кусок колбасы, который, видимо, ошибся адресом, и, твёрдо помня, что в поезд надо брать еду, решила вот его-то и взять. По пути на вокзал поняла, что это отличный ароматизатор для сумки и вообще - для ближайшего окружающего меня пространства. А ещё поняла, что утро никакое не злющее, а нежное, снежное и полное неожиданно толерантных, заинтересованных ворон. А поезд был длинный и сверкающий, и все пассажиры почему-то садились в один вагон – в мой. По крайней мере, возле всех остальных не было никого, кроме скучающих проводниц, а возле нашего толпилась и раздваивалась бодрая очередь.

- Нина! – кричали в конце одного из хвостов. – Ты мои алтайские трусы положила?
В другом конце кто-то пустил слух, что очередь скопилась из-за того, что в вагон садится ярославское цирковое училище в полном составе. В середине очереди горячо опровергали эту версию, заявляя, что в Ярославле вообще нет циркового училища. По мере приближения к дверям все оживлялись ещё больше и, кажется. готовы были ненадолго себя этим училищем ощутить. И звёзды сияли над рельсами, и пар шёл от дыхания невидимых цирковых лошадей.

А в вагоне с одной стороны от меня сидела мама с двумя детьми, которые не умолкали всю дорогу, но речи их были так вдумчивы и нелегкомысленны, что это нимало не раздражало, а, наоборот, наводило на размышления.
- Лес, - увесистым полушёпотом говорила девочка. – Чёвный. Там – ЗАЙЦЫ.
- Опьеделённо, - тихо соглашался мальчик.

А с другой стороны сидела дева-Рапунцель с наполовину жёлтыми, наполовину рыжими косами и с ресницами такой длины, что было непонятно, смотрит ли она в телефон или крепко спит и во сне отвечает на эсэмэски.

А потом впереди кто-то достал бананы, и стало ясно, что мой ароматизатор супротив этого - всё равно что плотник супротив столяра.
бодрость

(no subject)

О, эти дурные коллекционерские страсти.
Вынуть из Сетей случайно запутавшийся в них артефакт.
Положить в «корзину». Накрыть крышкой. Сторожить. Делать вид, что и думать забыла. Вспоминать. Приоткрывать. Делать вид, что надеешься уже его там не увидеть. Потом усилием воли отключить волю и машинально нажать на спусковой крючок. Подтверждаете покупку? Да, да, подтверждаю, и не смейте больше переспрашивать!

Рыцарский перстень. Чудовищный кич. Королевская красота. Не знаю, кто рискнул бы его надеть – разве что Фальстаф. Ну, или Портос, к вящей радости глумливца Д’Артаньяна. Не кольцо, а старинная сага в косноязычном пересказе для младшего и среднего школьного возраста. Громадное, увесистое, развесистое, невесомое. Корявое, как пень, суровое, как ролевик-реконструктор. Сочетающееся со всем, кроме здравого смысла. Продавец сказал, что в нём аметист. Аметист в ответ игриво подмигнул и изменил цвет с благородно-лилового на благородно-бурдовый. «А почему от него пахнет копчёной колбасой?» - хотела спросить я, но спохватилась, что вопрос риторический. Кстати, от него так до сих пор и пахнет – видимо, это его природный запах. И сейчас оно лежит в шкатулке, чувствует себя украшением коллекции и травит тамошним обитателям неприличные анекдоты тринадцатого века – даром, что само там никогда не бывало, а только понтуется.

Как его носить, прямо не знаю. Но ведь нельзя же не носить.

16729401_1393916300648129_7812565152872269682_n
бодрость

(no subject)

На берегу Куйбышевского моря мы искали камень симбирцит.
Говорят, его там пруд пруди. А из чёртовых пальцев можно варить лапшу, а потом, как устрицами, закусывать аммонитами. А ещё там есть «золото дураков», сверкающее призрачной пылью на суровых скалистых изломах.
Экскурсовод велел нам всё это искать. Они молодцы, эти экскурсоводы, они знают, чем порадовать стриженых очкастых старушек, утомлённых беготнёй по музеям.

Со мной в этом смысле беда, со мной нельзя играть в такие игры. Как только я понимаю, что это не для школы и двоек ставить не будут, я тотчас отвлекаюсь от поставленной задачей и начинаю страдать фигнёй. Вот 5x6venik, та сразу, играючи, набрала мешок сокровищ, сияющих чистейшей пробы дурацким золотом и перламутром, и птеродактили слетались аммониты сползались на её зов, тряся окаменелыми панцирями, как на звуки волшебной дудочки.
А меня нельзя подпускать к речным камням, я сразу впадаю в ностальгический ступор.
Всё же детство прошло за выкапыванием этого добра из грязного песка.
Вот эта их увесистая, доверчивая тяжесть в ладони.
Этот шероховатый запах и восхитительное разнообразие форм.
А из не-речных у нас особенно ценился гранит. Не столько за пестроту и слюдяные переливы, сколько за то, что им можно было высекать искры и потом с наслаждением его нюхать, трогать губами и перекатывать в руках.
- Ффууу! Это же не гранит. Это сверкач!

Позор! Как можно было так ошибиться? Ведь запах у искр – совершено разный!....
Сверкач – это такой специальный детский камень; взрослым он никогда в жизни не попадётся, как ни ищи. В лучшем случае попадётся угрюмый кремень, из которого не извлечь ни одной приличной искорки, как ни старайся.
DSC01534
Collapse )
бодрость

(no subject)

Что-то вдруг вспомнилось, как однажды, уже будучи в солидном семи-восьмилетнем возрасте, я увидела на витрине магазина точь-в-точь такую же скатерть, какой был укрыт стол в нашей старой квартире , и впервые в жизни зарыдала от ностальгии по ушедшей молодости. Сладость этих слёз была непривычной и восхитительной. В увлечении я не заметила, как из магазина вышла мама.
- Ну, ничего себе, - удивилась она. – Всё равно не куплю ни книжек, ни игрушек, даже и не старайся.
- А я ничего и не просила! – обиделась я.
- Хм… Правда, - согласилась мама. – Ну, ладно, бог с тобой - говори, чего тебе хочется. Но имей в виду, это в последний раз. И вообще – что за примитивный шантаж? Ты даже в пять лет себе такого не позволяла.
- А что ты мне купишь? – сквозь слёзы заинтересовалась я.
- Выбирай, - расщедрилась мама. - А там посмотрим.

Но я не стала выбирать. Не захотела извлекать низменную выгоду из возвышенной грусти. А потом думала: чёрт, там же была такая дивная чукотская девочка в шубке и расшитых бисером сапожках! И такая потрясающая тетрадь в кожаной обложке и с желтоватой бумагой…

Так и раздиралась потом противоречиями, гордясь собой и себя же ругая.
А чукотскую девочку мне потом всё-таки купили. И в первый же вечер от неё отвалилась нога в расшитом сапоге. И вообще она вся была склёпана кое-как, на соплях, за что пришлось полюбить её уже всерьёз, не на шутку.

***
А ещё в том же магазине были Collapse )

images
бодрость

(no subject)

На редкость противный сон приснился.
Как будто мы с одной моей знакомой пошли на лекцию в Музей изобразительных искусств. Насколько противной была лекция, я уже не помню, но вот дальше случилось совсем уж нехорошее. Каким-то странным образом я вновь оказалась в лекционном зале – на этот раз одна – и увидела, что всё уже давно закончилось, никого нет, и даже уборщица успела протереть пол и поставить на столы перевёрнутые стулья – в точности, как мы ставили в детстве, когда мыли класс. И вот на одном из таких перевёрнутых кверху ножками стульев я увидела дамскую сумочку, которую всё так же уборщица – честная душа – нашла на полу и оставила там в надежде на то, что хозяйка хватится и за ней вернётся.

И дальше в этом сне я почему-то поняла, что это сумочка той самой моей знакомой, что это она её тут забыла – поскольку она вечно всё забывает даже наяву…. И вот я взяла эту сумочку, зачем-то в неё полезла и посреди всяких пилочек-флакончиков-платочков увидела свёрнутую трубочкой пятитысячную купюру. И рядом – несколько тысячных, уже не припомню, сколько – две или три.

И я, вообразите себе, ОБРАДОВАЛАСЬ, что вот сейчас возьму себе эту сумочку вместе с деньгами, и никто на всём белом свете не заподозрит, что это сделала я. И знакомая моя нипочём не вспомнит, где именно она её забыла; а если и вспомнит и вернётся, то решит, что её давным-давно подтибрила всё та же уборщица – или ещё кто-нибудь. И ей даже В ГОЛОВУ НЕ ПРИДЁТ, что это сделала я, так что я могу быть совершенно на этот счёт спокойна.

Вы даже представить себе не можете, как гнусно я радовалась этому весь остаток сна! При этом я и там, во сне, чётко помнила, что моя знакомая едва сводит концы с концами, и что при её десяти тысячах жалования, больных родителях, сыне-оболтусе и мужниных алиментах, выплачиваемых в виде туманных угроз, эти деньги вряд ли являются лишними. Прямо сказать, это наверняка всё, что у неё есть до следующей зарплаты.

Но это понимание абсолютно ничего в моей радости не меняло.

И, проснувшись, я, натурально, устыдилась содеянного и, как сказал бы Гайдар-дедушка, крепко задумалась. Ясное дело, наяву я никогда в жизни так бы не поступила. Но кто же тогда всё это проделал во сне, если не я? Сон-то снился мне, а не кому-нибудь другому.

И ведь не сказать, чтобы я сейчас испытывала какую-то особую нужду в деньгах. Нет, ничего подобного. И в длинной череде моих многочисленных пороков жадность к деньгам никогда не переминалась с ноги на ногу даже в самом хвосте – по крайней мере, наяву. Можно, конечно, предположить, что я просто испытываю к этой моей знакомой некую тайную неосознанную неприязнь - но всё дело в том, что я так мало её знаю, что никаких подсознательных чувств по отношению к ней у меня пока не обозначилось, а из сознательных ничего, кроме симпатии, нет, хоть ты тресни.

В средневековых катехизисах при испытании совести перед исповедью рекомендовалось вспомнить и о грехах, совершённых во сне. До недавнего времени эта дотошность казалась мне на редкость забавной. А теперь я думаю: э-э-э….

Нет, ну, в само деле…. Не впадая в привычную мнительность и преувеличения - как бы разобраться, откуда что берётся? Я, как человек, практически не знакомый ни с высшей, ни с низшей, н с какой-либо промежуточной нервной деятельностью, не понимаю: в какой степени всё то, что мы делаем, чувствуем и переживаем во сне, принадлежит именно нам?
И где оно прячется, это наше второе паскудное «я», которое там всё это вытворяет, пользуясь своей полнейшей безнаказанностью? Неужели всё в том же чёртовом бездонном подсознании?

На коростелёвскую «Ловушку для снов» ссылку не давайте. «Ловушку» я и сама читала, и не один раз.